Арчи (archi_dotby) wrote,
Арчи
archi_dotby

Дерзкий Горький

Не жалостно и не смешно: для чего писано?
Максим Горький
«Коновалов»



Поговорим о тлене. Тщета вершины среди туч...

* * *

Вот Горький Максим. После того как мне подарили тридцатитомное собрание сочинений, я включил этого монстра словесности (и не только, по слухам, но счас не об этом) в утренне-унитазное чтение.

Шли годы, смеркалось – и вот я уже в шестом томе!
Зачем?

Дело в том, что, с одной стороны, я слышал очень уважаемые мною мнения, будто Горький – не писатель вовсе; с другой, что это крепкий профессионал, но без взлетов; а с третьей – ведь только, сука, Пушкин может с ним конкурировать по количеству топонимов на постсоветском (не говоря о советском) пространстве.
Последнее достижение можно выводить из исключительной плодовитости или генеральства в литературном обслуживании идеологии. Но ведь, извините, нужно же в качестве основы писать уметь! Как Маяковский, например.
Или нет?

Я принялся читать. Ведь до впряжения в эту лямку, в бурлацкую эту бечеву, знал, пожалуй, «Над седой равниной моря...» да фразу Иосифа Виссарионовича про штуку посильнее Фауста.
Что могу сказать?

«Буревестник» – это, конечно, до дрожи. И не только от смеха:



Ранний Алексей Максимович местами, не побоюсь слова, прекрасен. Суровый юмор, жестокая наблюдательность, безжалостный язык...
Но с шуршаньем пожелтевших страниц понимаешь: главного в нем нет.
Чувства меры.
Вот, то есть, сражается человек для начала за гонорар, потом за место на Парнасе. Побеждает – заметили, оценили. Ну – выровняй аллюр, не сбивай планку, тем более они, по уму, на дистанции повышаются...
Фигу. Чудовищная работоспособность, замылившийся глаз – и вот уже доверчивый читатель вместо прогулки под брильянтовым небом вынужден все чаще спотыкаться, разгребая в пыли и навозе жемчужины. Они там есть, одиночно и россыпью, а то и слоями – но толщина и консистенция говна увеличивается...

У художника с большой «х» видна эволюция, утверждал Бродский. Маленький плосок, одинаков на любом своем этапе, не различишь его юность со зрелостью...
Что же – и здесь у медали две стороны. В компасе двойная стрелка. Но и деградировать можно по-разному. Нередки примеры, когда «как рощу в сентябрь осыпает мозги алкоголь». Но бывает сильно хуже: обретение веры в собственную, мягко говоря, исключительность. Лепишь горбатого – и думаешь что так и надо. Пипл схавает...

* * *

Боже, подумал я сейчас. И это ведь только шестой том!..
Ладно.
Пометим эту заметку грифом «предварительные недозрелые выводы». Вдруг я сейчас спустился в овраг перед Джомолунгмой?
Но моё забронзовевшее в битвах нутро, моя выкованная годами исключительность (мягко говоря!) – короче, опыт бормочет в ушко: дудки! не будет никаких героических восхождений.

Ну, погодим приговаривать. Чо там – двадцать четыре тома всего осталось. Лет, глядишь, через какой пяток разъясним мы этого Горького.
А пока, как говорил группенфюрер СС Генрих Мюллер – продолжим прослушивание...
Tags: быт, литература
Subscribe

  • Цитатка на викэнд vol.280

    Между женским «да» и женским «нет» я бы и кончика булавки не стал совать: всё равно не поместится Мигель де Сервантес…

  • Вирш на понедельник vol.277

    И откуда бралась осанка! А в полуночную тишину Разговорчивая тальянка Уговаривала не одну. Сергей Есенин

  • Цитатка на викэнд vol.279

    С умными бабами Эдик не всегда связывался, потому как, если у бабы ум, то она не баба, а гермафродит Ирина Гарнис «Могущество ума»

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

  • Цитатка на викэнд vol.280

    Между женским «да» и женским «нет» я бы и кончика булавки не стал совать: всё равно не поместится Мигель де Сервантес…

  • Вирш на понедельник vol.277

    И откуда бралась осанка! А в полуночную тишину Разговорчивая тальянка Уговаривала не одну. Сергей Есенин

  • Цитатка на викэнд vol.279

    С умными бабами Эдик не всегда связывался, потому как, если у бабы ум, то она не баба, а гермафродит Ирина Гарнис «Могущество ума»