Арчи (archi_dotby) wrote,
Арчи
archi_dotby

Category:

Записки на клочках огрызком карандаша

Никанор Иванович до своего сна совершенно не знал произведений поэта Пушкина, но самого его знал прекрасно и ежедневно по несколько раз произносил фразы вроде: «А за квартиру Пушкин платить будет?» или «Лампочку на лестнице, стало быть, Пушкин вывинтил?»
Михаил Булгаков
«Мастер и Маргарита»



Поэт Иван Бездомный, стремясь разоблачить «иностранного консультанта», попал в сумасшедший дом. Там ему дали бумагу и огрызок карандаша, чтобы он письменно изложил свои подозрения.
Попытки сочинить заявление не привели ни к чему. Иван Николаевич работал усердно, и перечеркивал написанное, и вставлял новые слова, даже попытался рисовать… Становилось только непонятнее.
Намучившись, запутавшись, он всё зачеркнул и решил начать сразу с чего-то очень сильного, чтобы немедленно привлечь внимание читающего…

* * *

Мы – воздушные шарики.
Давление изнутри – наша личность.
Давление снаружи – ограничивающая среда обитания.
Комфорт – когда сие сбалансировано.

Если среда гнетет – нас сплющивает, спрессовывает, утрамбовывает. Плохо – диктатура. Душно, вязко… Правда, есть ощущение сплоченности рядов, плеча, тк скть, к плечу.
Но еще хуже – когда внешний гнет слабеет. Мы раздуваемся до несвойственных больших размеров. Это т.н. «свобода». Для большинства она кончается тем, что граждане лопаются – точно глубоководная рыба, вытащенная на поверхность; как галактика, растущая до взрыва… Это путешествие в одиночку – редкий выдержит.

Жизнь соткана из этих противоречий.
Наша оболочка – символ противоречия. Комфорт и безопасность, привычка и новизна, чтобы сыто и весело – ОДНОВРЕМЕННО!
Но так не бывает.

Зато есть «своя территория» – зона комфорта. Например, у большого начальника большой кабинет – увеличитель собственной оболочки. Но у большинства оболочка маленькая – им свобода не нужна: страшно…

Существует идеал: материнская утроба. Она ограничивает – но не противостоит. Это – связь с чем-то Высшим. Не отсюда ли родилась идея Бога?..

* * *

…Иван почувствовал, что обессилел, что я заявлением ему не совладать, и тихо и горько заплакал. Временами он жалобно вскрикивал и закрывал лицо руками. Исписанные листки валялись на полу.
А потом напился поэт горячего молока, прилёг в сладкой истоме и проваливаясь в сон решил, с некоторым даже облегчением, что он – дурак.
Tags: быт
Subscribe

  • Злопамятный Морфей

    В юности у событий совсем другой масштаб, они отбрасывают тень на всю судьбу Виктор Пелевин «Тайные виды на гору Фудзи» Я…

  • И о погоде

    Личность человека похожа на набор платьев, которые по очереди вынимаются из шкафа, и чем менее реален человек на самом деле, тем больше платьев в…

  • Ура?

    Куда бы потом ни бросала жизнь, я всегда слегка тосковала по своей уютной могилке Виктор Пелевин «Священная книга оборотня»…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment