Арчи (archi_dotby) wrote,
Арчи
archi_dotby

Categories:

Голый в гостях (продолжение)



…Он не глядя протянул руку направо от входа – и получил три рукопожатия: братья наши меньшие – дежурные банных подразделений в форменных синих робах и скрипящих калошах как всегда чинно восседали на постовой лавочке, кивая лысинами, ведя бесконечную монотонную беседу. Глаза сонные, как у лягушек.
Смешно: роб было два комплекта на троих, поэтому только Колюня был полностью обмундирован, Васильич же с Петей делили форму по братски: одному штаны, другому рубаха.
Над головами их серел намертво приклеенный к венозному кафелю обрывок бумаги. Оставшийся текст гласил: «…ответственности не несут».

Повернул налево – «его» шкафчик номер 2 был, разумеется, свободен, а на лавке перед ним, естественно, лежал с раскинутыми руками Патриарх.

Вот забавный мужик! Дед уже, в сущности. Растрепанная, неравномерно окрашенная борода – где поседевшая, где прокуренная, охапки бровей, медный крест на веревочке, нереальное пузо... Словом, священник захиревшей церквушки – хотя в миру не то завгар, не то завхоз.
Имел он особенный ритуал в этой бане. Первым делом забирался на самую верхотуру сауны и вывешивал на трубах огромное косматое полотенце. С полчасика парился, плескался в бассейне, балагурил с завсегдатаями. Потом хорошенько прогревался на полке́, оборачивался в это горячее плотное полотнище, растягивался на лавке в позе Христа – и засыпал! На час!
Спал глубоко и сладко, аки продавший пшеницу младенец. Зрелище вызывало умиление и зависть.

Слева, там где одежные шкафы образовывали каре, всегда разгуливал, как Наполеон перед гвардией, мужчина интеллигентного рабочего вида. Облепленный листьями, весь в дыму телесных испарений, руки в боки – и всегда напевал, никого не стесняясь, некую неузнаваемую заунывную песню, похожую на песнь Саида из классического фильма.

А в другом углу собрались, по обыкновению, маршрутники-бомбилы с Восточного вокзала. Одинаковые, явно подкрашенные усы, шум-гам, «хлопцы, давайте поговорим о пизде и пряниках!», дорожные байки, критика всего и вся, направленная на подрыв государственных устоев, дешевое во всех отношениях отечественное пиво в пластиковых пэтах.

Ну, кто еще?

Ага, вот вынырнул из парилки и грянулся в бассейн наш качок – отлично развитый телом парень с заросшим волосами лбом. Вид не слишком уверенный, что бывает с высокорослыми людьми, а вдобавок еще суетливый, весь на шарнирах: парилка, бассейн, весы; парилка, бассейн, весы… После полудюжины заходов, хлопнув по весовым гирькам, стремительно движется к шкафчику, выхватывает жестяную банку энергетика, заглатывает на одном дыхании, отфыркивается – и по-новой: парилка, бассейн, весы; парилка, бассейн, весы…
Целеустремленный человек, что тут скажешь.

Из душевых слышится зычный голос. Гремит, как пушечная канонада на фоне ружейной перестрелки. Это, сто процентов, Деловой Колбас.
Тип, знакомый каждому: объемистый, когда-то выстроенный телесный каркас, изрядно теперь заплывший сытой жизнью; длина волос ниже средней; физиономия, прошу заметить, глумливая. Как там было у классика: средний человек – от народа ушел, а до интеллигенции не дошел.
Колбас заполнял собою всю баню. Вот он командует в парилке – как и сколько лить на камни; вот перетирает по шестисотовому телефону мутные вопросы, перемещаясь по всей раздевалке колбасной походкой; вот плещется в бассейне, и волны ухают через борта… До всего и до всех дело, Главный и Центровой – флюгер, указывающий, куда дуть ветру…

Он постоянно удивлялся: что такому здесь делать? Закрытая сауна с девочками-бухлом – это да, но общедоступное заведение без особенных претензий?.. Или аудитория подходящая? Молодец среди овец?..

Ну и, конечно, Ископаемое: невероятной древности существо, полумертвец-полудитя – дедушка с телом в форме виселицы и носом, напоминающим остров Мадагаскар. Весь обвисший, сморщенный, точно груша из компота, изляпанный пигментными пятнами, неизменно уставившийся в пол розовыми бессмысленными глазами. Он передвигался со скоростью тяжелого водолаза и всегда всем мешал, но народ привычно снисходил – аккуратно огибал или философски топтался в кильватере, пока преодолевались ступени или дверные проемы.
Зато парильщиком старикан был непобедимым: каких-нибудь четверть часа на то, чтобы добраться до верхней лавки и там устроиться, и пошло яростное охаживание себя веником – не реже одного удара в минуту!
Самые стойкие, самые пузатые, самые усатые ломались и, спотыкаясь, рвались наружу, багровея и клубясь – а дед, глядя в одну точку, с хладнокровием египетской мумии поддавал жару. Будто корни пустил… Кое-кто успевал зайти по второму разу, а то и выйти – и тогда, наконец, веник опускался, руки-ноги нашаривали опору… Без суеты, не выказывая ни малейшего утомления-нетерпения, начиналось движение в обратном направлении…

Он иногда гадал, силясь разглядеть в ископаемом лице хоть след хоть какой-нибудь эмоции – это что: годы тренировок или полное одубение с потерей чувствительности?

В моечной над тазиками копошилось еще несколько всегдашних персонажей.
В дальнем углу, под кровавой надписью «Места для инвалидов», как водится, два брата – пожилые, заурядные на вид мужики с неопрятными лысинами. Рядом с ними никто не садился, потому что они вечно переругивались ужасными, вызывающими чесотку голосами: говор одного походил на хруст гравия под босыми ступнями, второго – под коваными сапогами.
И неподалеку, демонстрируя равнодушие (мягко говоря) как к голосам, так и ко всем, у кого они вызывали чесотку, в традиционной позе лотоса Сибарито-Гедонист.

Единственный человек, к которому он испытывал нечто вроде симпатии. Уж интерес – во всяком случае.

Прическа а-ля светский лев, чувственный рот – явно, мужчина с прошлым и, без сомнений, с будущим. Эта черточка сама по себе располагает, верно? Изысканный крестик на изысканной же цепочке – ну, правда, немного чуть-чуть слишком изысканные. На ногах не сланцы, как у всех, а фирменные тапки для рафтинга – легкие, нетеряемые и не скользящие. В раздевалке кабальеро набрасывал махровый халат с причудливыми рисунками – и серо-телесная картина враз приобретала правильное с точки зрения художественного вкуса завершающее и объединяющее цветовое пятно. В парилку всегда являлся с маленькой бутылочкой, колдовал над черпаком у камней – и помещение наполнял дурманящий запах неведомых трав. (Он даже норовил подстроиться, поймать ритм, чтоб оказаться внутри в нужный момент.)
И – главное: чувак травил байки. Невероятные. Немыслимые. Непридуманные – потому что разве же такое придумаешь? Негромким голосом, скучающе глядя в какой-нибудь левый угол.
К примеру… Идет парильная вакханалия, березово-дубово-можжевельная жатва. Бомбила, избив себя до полусмерти, плюхается на лавку и выдыхает:
– Хороша нонче банька!..
– Да, – соглашается угнездившийся рядом, в позе лотоса естественно, Сибарито-Гедонист, производя веником замысловатые пассы. – Но я вот был в Шри-Ланке, опробовал местную… Заведение высоко в горах, подниматься долго… Садят тебя в нечто вроде бочки, дно в ней устлано листьями коки и снизу сквозь щели подается влажный пар. Сидишь, короче, в кокаиновом облаке. Через время тело теряешь – напрочь! Будто одеревенел или замерз… Тогда тебя двое достают из этой бочки, укладывают на лежак и начинают массировать. Ощущения – невероятные: словно пальцами залазят под кожу, прямо к нервам и мышцам! В голове – туман наркотический… А когда прощупали в тебе каждую жилочку, переносят в такую типа ванну с невысокими бортами, там водичка неглубокая с комфортной температурой – и оставляют отходить… Блаженство. Процедура длится 4 часа. 20 баксов… – на этих словах взгляд оживал, веник, продолжавший во время рассказа плавные движения, опускался, ноги распутывались из лотоса и неторопливо уносили хозяина. Оставалась тишина…
Такие вот истории регулярно выдавал парень. Их даже запомнить было нереально – какие-то они все были непересекающиеся с реальностью.

Ну вот, с большего…

Кто-то придирчиво замачивает веник, кто до красноты скоблит подбородок бритвенным станком…
Короче говоря, народ весь свой, привычный. Закрытая тусовка, элитарный клуб.

Наверное, ничего тут особенного нет – мало ли таких замкнутых систем, которые люди выстраивают вокруг себя, чтобы где-то в подсознании чувствовать: жизнь налажена. Если подумать, быт – суть россыпь подобных мирков, в которых вращаемся, стараясь побыстрее перескочить из одного в другой, потому что границы между ними – территория неизвестности, стало быть, неуверенности, следственно – дискомфорта…
Tags: литература
Subscribe

  • Записки на клочках огрызком карандаша

    Никанор Иванович до своего сна совершенно не знал произведений поэта Пушкина, но самого его знал прекрасно и ежедневно по несколько раз произносил…

  • Злопамятный Морфей

    В юности у событий совсем другой масштаб, они отбрасывают тень на всю судьбу Виктор Пелевин «Тайные виды на гору Фудзи» Я…

  • Смысловые галлюцинации

    Как грустно разглядеть жизнь, понять, какова она, и не понять, зачем она! Иван Гончаров «Обыкновенная история» Лето буянит. Лес…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment