Арчи (archi_dotby) wrote,
Арчи
archi_dotby

Жизнь Зайчугана Умельца и Колдыря Петрушина гл.16

ФИЛОСОФИЯ



Он пустился в область философии и
зашагал по ней, напоминая пьяного на льду
Максим Горький




Колдырь Петрушин периодически сердился на Зайчугана Умельца за разные ее глупости и гадости. Такая реакция представлялась ему вполне естественной, так как сам он был умным и добросердечным.
То есть, так он себя полагал.
А Зайчуган Умелец обижалась на Колдыря Петрушина за то, что ему не хватает мудрости, чтобы правильно реагировать на ее вздорность.

Тогда Колдырь Петрушин призадумался и решил срочно помудреть.
А в качестве тренажера для этого он начал использовать Зайчугана Умельца.

Вот лежит, скажем, Зайчуган Умелец у телевизора вечер напролет.
Старый – умный и добрый – Колдырь Петрушин непременно бы возмутился всеми фибрами души, наговорил бы резкостей о бесценности утекающего сквозь пальцы времени, а то, чего доброго, и потрепал бы Зайчугана Умельца за сиськи – если смог бы, конечно, прорваться сквозь острые коленки.
Новый же – мудрый – Колдырь Петрушин повадился присесть на краешек дивана и с иезуитской искренностью интересоваться: «Грэй – это мальчик или девочка?», «А королек – хищная птица?», «Ты не плачешь, потому что не богатая?», и вообще – «Как дела в Санта-Барбаре?»…

Кончалось это неинтеллигентно – Колдырю Петрушину сильно доставалось острыми коленками, и он бежал из кухни впереди своей мудрости.

А вот, например, телепередачи заканчиваются, Зайчуган Умелец юркает в душ, прыгает в кроватку и норовит тут же заснуть.
Умный и добрый Колдырь Петрушин конечно начал бы нудеть, интересоваться, помнит ли еще Зайчуган Умелец буквы, дотошно измерять толщину слоя пыли на книжке, валяющейся на прикроватной тумбочке, и, само собой, полез бы трепать Зайчугана Умельца за сиськи, пользуясь тем, что острые коленки запутаны в одеяле.
Мудрый же Колдырь Петрушин чинно усаживался на край постели, включал лампу прямо Зайчугану Умельцу в лицо и заводил увещевательные беседы о высоких наслаждениях, таящихся под внешне затрапезными обложками великих произведений, созданных кровью сердца лучших гениев человечества, кои (наслаждения) мало-мальски развитый ум без базару предпочтет бренным и скоропортящимся удовольствиям телесным…

Лишенная тяжелой артиллерии Зайчуган Умелец принималась яростно щекотаться, и Колдырь Петрушин с подвыванием ретировался, разбрасывая по дороге свою мудрость, аки любовник – одежды.

Нельзя, впрочем, сказать, что сии экзерсисы проходили для Зайчугана Умельца даром.
Теперь, стоило Колдырю Петрушину появиться на кухне, Зайчуган Умелец автоматически ощетинивалась и увеличивала звук телевизора до предела человеческой выносимости. А книжку, валяющуюся на прикроватной тумбочке, она теперь протирала влажной тряпочкой не реже двух раз в неделю…



И – грянул гром! Протрубила победная фанфара!
Мудрость – она всесокрушающа…



Синим вечерочком Колдырь Петрушин приладил под руку дымящуюся кофейную кружку, обтек любимое кресло, установил на мониторе 47-й уровень любимой игрушки…

И тут явилась Зайчуган Умелец.

– Так, Петрушин, – заявила Зайчуган Умелец. – Освобождай компьютер! Мне надо почистить и отсортировать фотографии из Турции – завтра устраиваю презентацию для подружек. Ты пока займись чем-нибудь полезным – разберись со своей зимней обувью. Потом, когда я закончу, поможешь мне найти в интернете маркировку игл для «SINGER’а» – буду кожу шить. После мы обсудим с тобой – а точнее, я тебя проинструктирую – как сделать полку на балконе. Чтобы ты завтра с утра мог прямо на рынок отправиться… Ну, а как стемнеет – пойдем с тобой гулять. Перед сном это полезно. Заодно расскажешь, что за изменения в новых ПДД… – и Зайчуган Умелец, глядя прямо в остановившиеся глаза Колдыря Петрушина, смачно хлебнула из его кружки.



Колдырь Петрушин весь вечер шарахался по квартире, сталкиваясь с удивленной кошкой, и нигде не находил ни пристанища, ни душевного упокоения.
И вот, наконец, Зайчуган Умелец прекратила свою кипучую деятельность и засобиралась спать.
Колдырь Петрушин от души заварил себе чаю с лимоном и тихими стопами направился к себе.

– Петрушин! – рявкнуло из спальни. – Дай мне что-нибудь почитать!

Следующий битый час Колдырь Петрушин таскал из кабинета все новые и новые книги, но каждый раз попадал впросак:
«Это я уже читала!»…
«Это неинтересно!»…
«Хочу про любовь!»…
«Не люблю мелкие рассказы!»…
«Это про что?»…
«А Зюскинд – еврей?»
– и всякое такое прочее.

Колдырь Петрушин изнервничался, издергался, исвспотел, извзмок, истратил всю слюну во рту, отстаивая мудрые эстетические предпочтения в противовес глупым и гадким.

Сизиф – отдыхает…

Наконец, Зайчуган Умелец выбрала.
Взвесила на ладони том, придирчиво рассмотрела картинку на обложке, открыла и прочла первый абзац.

– Ладно… – широко зевнула Зайчуган Умелец прямо в лицо изможденному Колдырю Петрушину. – Завтра начну. Целуй меня – я буду спать!



Колдырь Петрушин потерянно сидел в своем кресле, щурился на знакомые, давно надоевшие тени, курил, рассыпая пепел по столу, и мелко хлебал застывший чай.
«Трудная это штука – мудрость… – размышлял Колдырь Петрушин. – Ответственная слишком… И заповедь у нее есть – «не буди лихо…» Похоже, не дорос я еще до нее… Так что, буду пока просто – умным и добрым…»
Tags: Зайчуган, Петрушин, литература
Subscribe

  • Вирш на понедельник vol.254

    Не только первый пух ланит Да русы кудри молодые, Порой и старца строгий вид, Рубцы чела, власы седые В воображенье красоты Влагают страстные…

  • Цитатка на викэнд vol.256

    Kenjataimu [ けんじゃタイム] – время философа (яп.): непродолжительный в жизни обычного мужчины посторгазменный период, когда его мысли не…

  • Вирш на понедельник vol.253

    Любви, надежды, тихой славы Недолго нежил нас обман, Исчезли юные забавы, Как сон, как утренний туман; Но в нас горит еще желанье, Под гнетом…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments