September 8th, 2017

ПрОжог. Эпилог

Прежде я говорил вам всё, а теперь я ничего от вас не скрываю
Пьер Огюстен Бомарше



Природа осенью дышала. Грустно, по-стариковски поблескивало солнышко. День, едва после обеда, собирался на покой.
Пушкин, ети его мать…

В узком проходе за 3-м постом, между ванной-агрегатом для выхаживания круто обожженных и чаном для манной каши прощались Инакенций и Мадмуазель.
Мадмуазель натягивала кулачками дерзкий вырез на белоснежном халатике, так что бэджик топорщился почти горизонтально, и долго смотрела в одну точку. Инакенций, в джинсах и кроссовках, с эпикризом в руках, тоже молчал.

О чем говорить?
У Мадмуазель, если все пойдет как надо, кончатся унылые дежурства среди небритых калек, появится прекрасный принц и увезет ее далеко-далеко, где будет бодро и романтично, как в сериале «Клиника»…
У Инакенция же, состоявшегося кабальеро, завтра футбол, послезавтра баня, в пятницу гонка, наполненный новым здоровьем он будет созерцать длинные ноги и короткие юбки, заходящее солнце и восходящую луну, а сейчас в голубом небе его ждет личный самолет…

О чем сожалеть?
Если то, что было, было хорошо – это прекрасно.
Если оно было плохо – это опыт.
А значит – это было хорошо.

* * *

Инакенций, с сумкой на плече, уходил по сумрачно-зеленому коридору. Было пусто и тихо, так что приемник цвета детского поноса с третьего поста звучал отчетливо. Линолеум в идиотский цветочек поскрипывал в такт песне Александра Вертинского в исполнении Бориса Гребенщикова –

…Он говорит: Jamais!
Он все твердит: Jamais, jamais, jamais, jamais…
И плачет по-французски…

___________________________________________________________
A toi (фр.) – к тебе
Table d’hôt (фр.) – общий обед
Château des fleurs (фр.) – замок цветов
Jamais (фр.) – никогда