May 23rd, 2017

О вкусном

Неизбежная необходимость в самонаблюдении: если за мной кто-то наблюдает, я, естественно, тоже должен наблюдать за собой; если же никто другой не наблюдает за мною, тем внимательнее я должен наблюдать за собой сам
Франц Кафка
дневники



А ведь все просто. Почти очевидно – стоит лишь дать себе труд подумать о себе.

* * *

Мы этого не делаем. В данном случае я с легкой душой употребляю множественное число – потому что о других-то думаю. И вижу, что это правда.
Каждый – не исключая лучших – совершает одну маленькую ошибку: отделяет себя от человечества. Любой индивид полагает важным разобраться в чужих повадках, оставляя свои на волю гормонов, начальства и погоды. С собой я уж как-нибудь справлюсь, отмахивается он...

Тут надо оговориться. Употребляя слова «каждый» и «любой», я имею в виду ту мизерную прослойку людей и женщин, которая ДУМАЕТ. Остальное же огромное большинство обходится тем, что существует на рефлексах, совершая от колыбели до могилы навязанные и заученные телодвижения – изо дня в жизнь. Стабильность выживания, по достижении оного борьба со скукой – вот всё, что заботит. В этом легко убедиться, выйдя погулять, например, в трусах – девять десятых встречных-поперечных не заметит или, случайно обнаружив на траектории взгляда, выкинет из головы через тридцать секунд.
(Ну, может, трусы – фактор чересчур шокирующий... Тогда подставьте в пример разноцветные ботинки или, скажем, пиджак с одним рукавом. Или улыбку).

Возвращаясь к просвещенному меньшинству, сформулирую кратко: неправильная расстановка приоритетов. Как искренне удивлялся стоик – неужто вы настолько разобрались в делах земных, что полагаете возможным обращаться к делам небесным?
Человек добрался до Луны – но не до своего сердца.

* * *

А теперь, кое-как выпутавшись из этого невнятного вступления, скажу наконец то, ради чего все эти буквы:

Я догадался, отчего не пишу. Не пишу, всей душою к этому стремясь.
Потому что:
Писать одно означает отказаться от многого другого. Выбор конкретной возможности – смерть всем остальным возможностям.
А я существо суетное (как бы с суетой ни боролся) и балованное (сколько бы себя ни воспитывал). Моё нутро стремится хватать жизнь в двадцать рук. Душа жаждет симфонии впечатлений. Я, сука – котенок, бегущий на кухню к миске с четкой целью пожрать, но стремящийся по дороге куснуть подвернувшуюся женскую ногу, процарапать след на обоях, посмотреться в зеркало и дать подсрачника плюшевой мышке...
Иными словами, взявшись за конкретную работу, углубившись в узкий сюжет, я буду вынужден наступить на горло хору, звучащему внутри. Вытаскивая одно, пусть яркое, полено, я разрушу целый костер, весело полыхающий во мне...
А хор так сладко поет вокруг огня, что нет сил прекратить, расстроить, поломать светомузыку!..

И как ни заламывай руки мудрость, вопия о том, что
всё вернется,
обязательно,
вот увидишь,
и вспыхнет,
и зазвучит,
и взовьется пуще прежнего, когда написанное могучим бревном, мощным басом встроится в покинутое на время...

Фигу.
Страшно удаляться во тьму и немоту. А ну как потеряешь обратную дорогу? Вдруг пропустишь вкусное?..

* * *

И остаешься голодным.