April 14th, 2015

Жизнь Зайчугана Умельца и Колдыря Петрушина гл.7

О ВЕЧНОСТИ



Люди хотят друг другу добра и не умеют
Михаил Шишкин



Однажды Колдырь Петрушин сходил в баню, отлично пообедал, напился пива, сладко выспался и уселся за компьютер в своей комнате.
Зайчуган Умелец переживала один из периодов творческого оргазма, зашилась в своем уголке у швейной машинки – и потому в квартире царили уютная тишина, порядок и покой.

«Жить – хорошо!» – подумалось Колдырю Петрушину.

Тикали часы, все и вправду было хорошо.

Вдруг окраиной сознания Колдырь Петрушин услышал, что к Зайчугану Умельцу пришла соседка. Они громко зашушукались.
Колдырь Петрушин откинулся в кресле и, скорее автоматически, принялся подслушивать, жмурясь на закат в окне.

«А что Петрушин сказал?» – вдруг долетело до уха Колдыря Петрушина.
Он его навострил – так, на всякий случай.
«А Петрушин не знает…»
Прошаркали шлёпки, бухнула дверь и вновь послышалось сосредоточенное стрекотание швейной машинки.

Колдырь Петрушин немедленно отринул все дела, встал и пошел в уголок к Зайчугану Умельцу.

– Ну – и чего это такого я не знаю? – с грозным ехидством поинтересовался Колдырь Петрушин.
В глубине души у него при этом отчего-то подумалось: «А может, лучше и дальше не знать?»

– Ничего! – дерзко рявкнула Зайчуган Умелец, свирепо кромсая ткань.
Лезвия ножниц в ее пальцах мелькали, как самурайский меч в руках Умы Турман.

– Ты чего это мне дерзишь?! – возмутился Колдырь Петрушин громким голосом.
Что-то говорило внутрях, что зря полез неумеючи, меньше знаешь – крепче спишь, и все такое прочее – и потому он даже рассердился.

Зайчуган Умелец медленно-тяжело посмотрела на Колдыря Петрушина.

– Чё за дела?! – совсем раскипятился Колдырь Петрушин. – Задаю простой человеческий вопрос – а в ответ или игнор, или отбрёх! А потом, только я удалюсь в вечность, освоюсь там – она бухнется всем Зайчуганом мне на колени и примется мозг сверлить всяко-разными вопросами преглупыми… А потом скажет, что я ею не занимаюсь… И в конце концов окажется – «Ты меня не любишь!»

Колдырь Петрушин, сам себе удивляясь, но виду не подавая, погромче хлопнул балконной дверью и нарочито нервно закурил.



Щебетали пташки. Садилось солнышко.
Колдырь Петрушин задумался о вечном – вчерашней Лиге Чемпионов, завтрашней ночной гонке, сегодняшней бутылочке пива в холодильнике – и забыл про Зайчугана Умельца.
Поэтому он удивился, когда, окрыленный своей насыщенной жизнью, преисполненный творческих планов, открыл дверь, устремился к компьютеру – и налетел на Зайчугана Умельца.

Зайчуган Умелец стояла поперек дороги и плотоядно поигрывала лезвиями хорошо отточенных ножниц.

– Ты чего это на меня наезжаешь? – глухо спросила Зайчуган Умелец.
– Когда?! – поразился Колдырь Петрушин.
– Что это за истерики мне тут? – лезвия ножниц блеснули, поймав прощального солнечного зайчика.
– А-а… – Колдырь Петрушин рухнул со своих сверкающих небес. – Ну-у… Вот вечно ты!.. Только задумаешься о вечном, душу распахнешь – и ты тут же надерзишь, отвлечешь… – Колдырь Петрушин шмыгнул носом. – А я после бани беззащитный, открытый…

– О вечном, говоришь… – ножницы шмякнулись на стол. – После бани, говоришь… – Зайчуган Умелец крепко ухватила порывающегося бочком просочиться Колдыря Петрушина. – Тогда снимай штаны! Только быстро! А то у нас с этой вечностью вечно времени не хватает…