Арчи (archi_dotby) wrote,
Арчи
archi_dotby

Categories:

Конь в болоте (начало)

…один говорил, мол, мы – машинисты,
другой говорил – пассажиры…
Андрей Макаревич



Она была прекрасна.
Нет, не так – она была сексуальна…
Хм… Нет…
Нет, не то, чтобы «нет» – конечно же, она была очень сексуальна, но…
Как бы это… Не главное это!..
Вот, блин, вербальное удушье!

Она была… какая-то такая уютная и милая – и внешностью, и ужимками. Со свойственной женщинам проницательностью моментально вычислила мое специальное к ней внимание – и со свойственной юным женщинам повадкой тут же принялась выпендриваться:
присняла курточку;
томно потянулась, показав стройные, несколько неожиданные для ее изящной конституции полненькие грудки в обтягивающем – еще бы! – джемпере;
активно заулыбалась ровными зубками сидящей напротив подружке;
театрально подперла розовую щечку тонкой длинной кистью;
стрельнула туда-сюда профессионально (потому что незаметно) подведенными глазками;
потормошила в пальчиках длинный густо-русый (похоже, натуральный) локон;
наконец, приняла задумчиво-одухотворенное выражение личика.
Ножка в модном шузе как бы устало вытянулась в вагонный проход, демонстрируя свою неординарную длину и стройность.

Я несколько суетливо вскрыл пиво – внезапная жажда высушила губы, будто феном, воспламенив заодно бикфордов шнур воображения… Вот идет она по пляжу, а купальник играет на ней в прятки, и пристыженные ивы склоняются, и газели в отчаяньи разбегаются… (Откуда на пляже газели?)

Э-эх, где мои 17 лет, с буйным пламенем в душе? Я бы сейчас подъехал танком, сел орлом, да как вывалил лапши на уши…
Впрочем, думаю, будь мне семнадцать, я бы для нее не представил интереса – самой-то уж небось третий десяток, а может и нет, но где-то в этом районе, она студентка, живет в общежитии, мальчуганов-ровесников с потными ладошками при ее-то данных пруд пруди, огород городи… Нет, вот я-теперешний, в возрасте Христа, Муромца и Бендера – это её тема…

Чуя что таю, аки мороженое под вертким язычком, незаметно оглядел себя. Оправил складку на свитере (и думал же другой, постильней, надеть!), демонстративно вытащил латунную «Zippo» и, по-матросски покачиваясь в такт вагону, проследовал мимо нее курить.
В туалете внимательно рассмотрел себя в зеркало, придал живописную небрежность чубчику, изучил ногти…
Что сказать – «барышни образованные глупели, когда он им подмигивал»…

Вот, фантазировал, жадно затягиваясь – иду назад, а она вдруг поворачивается всей грудью и спрашивает, говнючка, лукаво: «Мужчина, вы хотите мне что-то сказать?» Я, естественно, не теряюсь, замираю картинно с ногой на отлете, типа задумываюсь поэтически и ответствую бархатным голосом: «Нет! Зато хочу спросить: давно ли вам говорили, что вы очень красивая девушка?» (Интересно – какой у нее голос? Тонкий, должно быть, нежный, как [придумать!] У Сэлинджера, кажется, было что-то вроде – у нее приятный голосок, такой хорошо по телефону звучит, ей бы телефончик с собой возить…) Ну, тут она сладко закраснеется, хлопнет ресничками... Со вздохом вопросит пространство: «И почему у нас в Орше таких классных парней нету?!.» На что, изящным тигриным движением присаживаясь, отмахнув при этом фалды воображаемого фрака (я еще раз с сомнением оглядел свой свитер), говорю небрежно: «А я как раз в Оршу. У меня там мама…»

Я с раздражением тюкнул окурок в унитаз, туша внутренний бикфордов шнур, и торопливо направился в вагон.
Нельзя женщину надолго бросать – от рук отобьется.

Приложился к полупустой «Балтике», встряхнул на коленях газетку, мужественно выпятил подбородок. Зрение включило широкоформатный режим. Рука жила своей жизнью – она опустила бутылку на сиденье, рядом с моим стройным бедром (джинсы стирать надо чаще, придурок!), а палец шаловливо побежал наматывать круги вокруг горлышка. Отзовись, девчонка, призывал озорник, выкажи интерес – покрути колечко на своем пальчике…
Тут я сфокусировал взгляд – в тумане пространства ее хрупкая кисть легла на столик…

О, Ужас!
Этого не может быть...

На безымянном белом пальчике – таком, сука, невинном! – горело жгучим золотом обручальное кольцо.

Наши глаза встретились.
В моих наверняка было нечто вопиющее, ибо напротив плеснулось недоумение, зрачки расширились, шарахнулись по столику и – остановились на руке…
Бесконечная пауза, длиной целую секунду…
И вдруг дрогнул уголок рта, и тряхнулись весело кудряшки над антилопьими бровями, и спряталась ручка под столик…
А потом появилась, и легла на прежнее место, и стрекотнула ноготками короткую барабанную дробь, будто сигнал к атаке, и колечко было на пальчике…

Но – обыкновенное! С рубиновым граненым камушком, обрамленным золотым лепестком – обычная дамская безделица, банальное украшение того, что в украшении не нуждается.
Кольцо было просто перевернуто!!

Мои глаза опять что-то выразили, потому что она убрала вдруг улыбку, и откинулась на сиденье, расправив плечи, и поглядела серьезно сквозь меня, и нарочито ушла взглядом в окно…
По позвоночнику моему, как пузырьки в газировке, взбежала стайка мурашек, между пальцами повысилась влажность, нога онемела на ноге…

Ну, вот – всё для тебя!
Все прозрачно, как открытое окно!
Действуй, дружище, не дрейфь – ты ей нравишься, ты интересен, в тебе тоже, несмотря на железный зуб в углу рта, есть что-то сексуальное…

Вагон влачил свою морскую жизнь, приглушенной суетой разбавляя тяготу путешествия. За окном быстро и безнадежно темнело, растворяя все, кроме бесчисленных километров, стенала в динамике поп-звезда, не попадая в 3 аккорда, бродила подержанная проводница, неприкаянно позвякивая подстаканниками – а мне было хорошо! Я начал самую увлекательную игру из существующих на свете (ну, после футбола и преферанса, конечно) – извечную борьбу полов за право сдаться на милость и ласку противника. Я чуял сладкое сосание под ложечкой и мурашки по икрам, я отключился от течения времени и даже от свежего «Прессбола»…
Игра сия хороша бесконечным разнообразием тактик и стратегий, неисчислимым количеством ходов и приемов, а главное – правила устанавливаешь сам. И самое удивительное – результат не так уж важен, потому что вся суть – в процессе…

Над процессом-то я и задумался.

Нет, слово неточное – сформулированных каких-то дум не было, а просто существо мое сфокусировалось на объекте, бессознательно отметя постороннее и осознанно получая от ситуации кайф.
Я упруго тикал заведенной пружиной, генерируя эротические импульсы, и, по заветам Константина Сергеевича Станиславского, держал паузу.

Моя визави была согласна поиграть.
Персиковые щечки, углубившиеся глазки и беспокойные ручки, то снимающие невидимую пылинку, то порхающие на грудь, то плавно укладывающиеся на стол, демонстрируя безупречный маникюр. Она напрочь перестала воспринимать расщебетавшуюся напротив подружку, нерегулярно отвечая, невовремя кивая и громко невпопад смеясь. Та, в конце концов, с беспокойством оглянулась (я мгновенно выключил мощность) и, не определив источник радиации, в замешательстве закашлялась.

«А смех приятный, – отметил я, всегда пристрастно реагирующий на аудиосоставляющую женского естества, – пушистый такой, щекотный, несмотря на простительную в присутствии достойного кабальеро нервность»…
Перед глазами нарисовалась почему-то моя Алиса, абрикосовый перс, сладко выгибающая спинку возле электрокамина…

М-да…
Ну, пора!
Tags: женщины, литература
Subscribe

  • Записки на клочках огрызком карандаша

    Никанор Иванович до своего сна совершенно не знал произведений поэта Пушкина, но самого его знал прекрасно и ежедневно по несколько раз произносил…

  • Злопамятный Морфей

    В юности у событий совсем другой масштаб, они отбрасывают тень на всю судьбу Виктор Пелевин «Тайные виды на гору Фудзи» Я…

  • Смысловые галлюцинации

    Как грустно разглядеть жизнь, понять, какова она, и не понять, зачем она! Иван Гончаров «Обыкновенная история» Лето буянит. Лес…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments