Арчи (archi_dotby) wrote,
Арчи
archi_dotby

Category:

Жизнь Зайчугана и Петрушина. Наброски vol.15

ВЕСЕЛЫЙ ПУШКИН


Александра Сергеевича Пушкина
Сначала терпеть не мог,
Потом терпеть стал,
Потом полюбил.
В детстве был я развитый мальчик,
К старости стал дебил
Артефакт



У Зайчугана и Петрушина была интеллектуальная забава.
Веселая.

Вот орет Зайчуган, допустим, с кухни:
– Есть иди!
А Петрушин такой:
– А пива ты мне купила?
– Какое тебе еще пиво? – ругается Зайчуган. – На бока свои посмотри!
– Ну как же, – не обескураживается Петрушин. – Ведь сказано: «Еще бокалов жажда просит Залить горячий жир котлет...» Кто это написал?

Или пристает к Петрушину, тк скть, по специальности:
– Напиши соседке стихотворение, у ней мужу тридцатник, хочет блеснуть тостом...
– Эх, – чешется Петрушин. – Дык написал бы, но: «Лета к суровой прозе клонят, Лета шалунью рифму гонят...» Чьи, кстати, строки?

А то уляжется, по обыкновению – стекляшки глаз в стекляшку телевизора. Идет Петрушин мимо – не преминет уязвить:
– «Театр уж полон; ложи блещут...» Не знаешь автора?

И так далее.

Сперва Зайчуган морщила лоб, пучила глаза – выражала, словом, возмущение чересчур каверзными вопросами. Но обучилась быстро.

Получает как-то Петрушин в телефон сообщение: «Купи маянез».
Радостно хрюкнув, набирает в ответ: «Как уст румяных без улыбки, Без грамматической ошибки Я русской речи не люблю...»
«Пушкин, – прилетает без паузы. – ʺЕвгений Онегинʺ».

И Петрушин плетется в магазин со странной смесью гордости и обиды. С одной стороны, рад за Зайчугана, всё такое... Но теперь лелеет мечту: плюнуть на «наше всё» да выучить кого-нибудь еще – чтобы сильно нос не задирала.

К тому же, надо признаться: Петрушин вообще был на Александра Сергеевича в претензии. Потому что писал, гад, слишком сладкозвучно, с западением в душу. Сильно воздействовал на неокрепшую психику. А однажды, когда еще младые дни его неслись, даже исказил, негодяй, только-только формирующуюся, хрустально еще хрупкую картину Петрушинского мира. И с этим вывихом мироздания он жил.

* * *

Дело было так.

Пятый класс, вторая четверть... Ну или плюс-минус класс-другой, кто ж теперь вспомнит.
Читает, значит, Петрушин стихотворение. Не сильно тогда искушенный в пунктуации, значения ей не придавал. Был по-детски нетерпелив и страстен...
Читает:

На красных лапках гусь тяжелый
Задумав плыть по лону вод
Ступает бережно на лед
Скользит и падает веселый

Ух!
Петрушин аж подпрыгнул.
Перед глазами зажегся волнующий эпизод из летних каникул у бабушки: как, распевая про бабусиных веселых гусей, попытался дружески подергать за клюв самого важного на дворе – и как этот огромный гусак со змеиным шипением попер, норовя ущипнуть за голое!
Чуть ушел тогда. Порвал рубашку, сигая через забор. Без палки потом во двор не заходил...

И на́ тебе – «веселый»!

Хм...
Но ведь песенка не просто же так! И дядя Пушкин – взрослый, он знает...
Наверное, это я тогда был виноват, сосредоточенно думал молодой Петрушин: горлопанил как дурак, руками махал – напугал животное. А душа у него на самом деле добрая...

Петрушин весело расхохотался.
Петрушин поверил в дружелюбный мир.

Шли годы. Петрушин рос и познавал мир. Прочитал, в частности, «Золотого теленка» – и проникся некоторой неприязнью к Паниковскому, охотившемуся на гусей. Употребления в пищу гусятины, по возможности, избегал – казалось кощунством есть такую славную птицу. Приятельствовал с одним странным пацаном по кличке «Гусь»...
Бабушка своим чередом померла, но, женившись, Петрушин обрел тёщу – и однажды она завела гусей.

Петрушин был такой: если во что поверит – дык на голубом глазу. Пушкин – ваще авторитет. С этим и жил...
...Пока однажды не приехал в деревню к теще по пустяковому поводу – навестить Зайчугана.
Уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало, довольно скучная пора, Зайчуган стояла у двора – а рядом вился гусь и быстрой ножкой ножку бил. Кроме того, он весело почесывал клюв о Зайчугановскую юбку.
Ничтоже сумняшеся Петрушин шагнул к Зайчугану и, по науке страсти нежной, завел шутейный разговор...

Аааа!!!
Петрушинский вопль дребезнул оконным стеклом, отразился и шарахнул в ствол березы, осыпав двор недозрелыми листьями.

Эта пернатая сволочь...
Этот подлый выкормыш...
Это неразвитое, чуждое поэзии и музыкального слуха, неблагодарное существо...
Предатель!
...обошел Петрушина сзади, подкрался аки тать и цапнул клювом за нежное!!!

Петрушин гнал его аж до забора. Петрушин старался на бегу наподдать ему по клюву. Петрушин штанину порвал в праведном гневе!..

Вечером Петрушин выпивал и плакал. Петрушин шептал, глядя сквозь Зайчугана:

Ступает бережно на лед,
Скользит и падает...

                                 ...веселый
Мелькает, вьется первый снег,
Звездами падая на брег –

весело закончила Зайчуган.

* * *

На Рождество Петрушин с огромным чувством ел гуся – того самого. Петрушин вгрызался в жирный бок, Петрушин с хрустом перекусывал и высмактывал тонкие шейные позвонки...
Петрушин пировал, чтобы заглушить утрату. Чистый детский образ гуся с улыбающимся клювом таял.
Ложился на поля туман, гусей крикливый караван тянулся нафиг...

Петрушин жрал, производя заметы горестные сердца: рано мне еще менять «наше всё» на кого-то еще – надо сперва Пушкина выучить как следует.
Мало ли какие еще сюрпризы таит в себе веселый гений Александра Сергеича...
Tags: Зайчуган, Петрушин, литература
Subscribe

  • Вирш на понедельник vol.277

    И откуда бралась осанка! А в полуночную тишину Разговорчивая тальянка Уговаривала не одну. Сергей Есенин

  • Цитатка на викэнд vol.279

    С умными бабами Эдик не всегда связывался, потому как, если у бабы ум, то она не баба, а гермафродит Ирина Гарнис «Могущество ума»

  • Вирш на понедельник vol.276

    Ореолом решимости окружена, вдоль больничной ограды, где гуляют калеки, в тот день от кого-то ушла жена. И пошла к другому. Его коллеге. По дороге…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments