Арчи (archi_dotby) wrote,
Арчи
archi_dotby

Categories:

Сила духа

Мы сыграли с Талем десять партий –
В преферанс, в очко и на бильярде, –
Таль сказал: «Такой не подведет!»
Владимир Высоцкий



Однажды студенты Инакенций и Волосатов проснулись после вчерашнего.

За окном каркнула птаха, возвещая, что там, в бренном мире, началась третья пара. Общежитие булькало и переливалось обычной бессмысленной радостью, как бы сообщая этому самому миру – плевать я хотело.

Первым долгом студенты направились в столовую – благодаря вчерашней победе в преферансе они располагали средствами даже после бурной ночи. С угрюмой жадностью съели много пищи, богатой холестерином, сахаром, двуокисью углерода и кефирными грибками – всё что нужно истощенному развлеченьями юному организму. Вкусно после этого закурили и задумались.
Если внимательно разобраться: учиться поздно – решать про вечер рано; можно бы поехать бутылки сдать – дык ведь еще карточные деньги не кончились...

– А чо это ты вчера девкам про свой шахматный гений втирал? – спросил Инакенций, жмурясь на солнышко.
– Да ну? – удивился Волосатов.
– Ну да!
– Хм... – Волосатов поперекатывал сигарету из угла в угол рта. – Ах, да... И ничего я не втирал! Просто со свойственным мне богатством мышления и яркой метафоричностью объяснял Наташке, что у нее этот... цуц... гугц...
– Цугцванг? – участливо подсказал Инакенций.
– О. Точно! Внушал, понимаешь, этой телке неразумной, что партия проиграна, я прессингую по всему полю и пора, короче, капитулировать – тем более у нее в комнате никого...
– И как? – подмигнул Инакенций.
– Мат! – весело, но как-то неопределенно ответил Волосатов. – Но вообще, я владею этим древним искусством. У меня склад ума шахматный. Кто-то из великих (кажется, я) сказал: в игре, как на экзамене, главное – психология...
– Интересная мысль! – Инакенций стрельнул окурком по урне. – Пошли, сыграем?

* * *

Василий Иванович Чапаев учил: договаривайтесь на берегу.
Так вот, по дороге к общежитию в товарищах обнаружилось разногласие.
Нет, сперва они сошлись в том, что играть на деньги глупо – делить там почти нечего, да и тратить придется все равно сообща. После же зашли в тупик: Инакенций предлагал наказывать проигравшего ремнем по жопе – чтобы знал, сука; Волосатов настаивал на более гуманных подсрачниках, пробиваемых ногой с разбега. «Как пенальти! – горячился Волосатов. – Добавим интеллигентской забаве благородного футбольного атлетизма!» В конце порешили, что победитель выберет из этих двух призов – на свой вкус.
(Мысль просто сыграть – без интереса – даже не пришла, за своей очевидной абсурдностью.)
Второй препоной к состязанию – хоть и не такой важной – оказалось отсутствие в общежитии собственно шахмат. Пацаны на заданный вопрос фыркали, девчонки крутили наманикюренным пальчиком у виска.
Сие поразительное обстоятельство деморализовало Волосатова.

– И это авангард советской молодежи! – причитал он, взмахивая руками. – А еще боремся за звание общежития высокой культуры быта... Поехали на пиво?
Инакенций сохранял бодрость.
– Но-но – не соскакивай! – поблескивал он глазами, обходя комнату за комнатой. – В конце концов, страна наша – тюряга, сидим за железным занавесом – так что, в крайняк, клетку расчертим, фигуры слепим!

Волосатов, потерявший кураж, плелся сзади, пересыпая монеты из кулака в ладонь. «Шесть бокалов, по два яйца...» И вдруг остановился.

– Бля!!! – взревел он. – Вспомнил! У Мироныча – вахтера нашего! На тумбочке возле дивана! Он на них чайник ставит...

* * *

Устроились на верхнем ярусе кровати, потому что на нижнем кто-то спал – несмотря на магнитофон, звучавший на индустриальной громкости. Постель была растерзана, как после милицейского обыска – Инакенций сгреб всё в кучу и свалил на спящего. Волосатов приглушил музыку. Студенты уселись на голом матрасе, скрестили ноги.
Расставили фигуры, разыграли цвета.

– Эх, устал я после карлсбадского турнира... – Волосатов с хрустом потянулся и двинул королевскую пешку.
– Гроссмейстер сыграл е2 - е4! – ахнул Инакенций и схватился за голову. – Шахматный мир в беспокойстве!
– Главное – плодотворная дебютная идея! –Волосатов важно закурил. – К тому же я где-то слышал, что этот ход мне ничем не грозит...
Спящий внизу промычал неразборчивое и заворочался в груде белья.

– Вам мат, товарищ гроссмейстер, – сказал Инакенций через некоторое непродолжительное время. Потер руки и спрыгнул с кровати.
Волосатов с недоумением смотрел на доску и с возмущением на недокуренную сигарету. Инакенций копошился в шкафу.

– Сымай штаны, – кротко сказал он, поигрывая ремнем с увесистой бляхой.
– А чо по голому-то?! – вскинулся Волосатов. Фигуры на доске подпрыгнули и раскатились аки бильярдные шары. – Мы так не договаривались!
– Мы по жопе договаривались, а не по штанам, – Инакенций плотоядно щелкнул ремнем. – Эх, какой красивый блицкриг ты рассыпал! Я полагаю, шахматные журналы заплатили бы недурные деньги, если б имели возможность его напечатать... Сымай!!!

* * *

– ...Ох, вы мускулы стальные, пальцы цепкие мои... – напевал Инакенций, небрежно двигая фигуры. Волосатов установил локти на колени и крепко прижимал ладонями уши к черепу.
– Мат! – объявлял Инакенций. Волосатов со спущенными штанами ложился на матрас, вдавливая уши в голову еще крепче. Раздавался неприятный звук – точно колобашку теста с размаху шлепали на стол. Волосатов с напряженным выражением лица натягивал штаны и бережно усаживался на место.
– Еще! – хрипло говорил он.

– ...Ох, вы сильные ладони, мышцы крепкие спины... – подвывал Инакенций, делая ход. Волосатов держался за уши и мерно раскачивался, поочередно отрывая от матраса ягодицы – будто проветривая.
– Мат, – устало говорил Инакенций. Волосатов, глядя сквозь пространство, ложился в позицию. Сочный шлепок отдавался в ушах. Шуршала материя, осторожно скрипела кровать.
– Еще! – шипел Волосатов.

* * *

За окном потускнело. Каркнула птаха, возвещая приближение вечера, шепчущего и манящего, не имеющего отношения к интеллекту или психологии. Спящий проснулся и ушел, подарив диким взглядом сидящие враг напротив врага фигуры.
Магнитофон давно заткнулся и смотрел с недоумением, непривычный к подобному обращению. Воздух в комнате сгустился.

– ...Королей я путаю с тузами и с дебютом путаю дуплет... – бормотал Инакенций, почти не глядя на доску. – Слышь – хорош, может?
Волосатов, не снисходя до дискуссии, спускал штаны.

Заходили пацаны. Шутили. В душной атмосфере шутки умирали. Перестали заходить. Заглядывали в дверь, озабоченно шушукаясь. Собрались в коридоре, задумчиво курили.

– Еще! – прохрипел Волосатов.
– Да паш-шол ты! – вдруг всхлипнул Инакенций и выскочил из комнаты, громыхнув дверью.

* * *

Общежитие булькало и переливалось нарастающей вечерней радостью. Пацаны, курившие в коридоре, забыли про шахматистов и соображали на вечер.

Скрипнула дверь.
Вышел Волосатов. Был он несколько излишне румян, держался очень прямо. Пацаны замолчали.
Волосатов прикурил у ближайшего и аккуратно, перебирая пальцами по стене, опустился на корточки. Выдохнул и замер, как игрушка с разрядившейся батарейкой.

– И чо? – спросили пацаны. – Как Инакенций?
– Слабак, – Волосатов зажмурился и сплюнул. – Сдался.
Tags: литература
Subscribe

  • Цитатка на викэнд vol.280

    Между женским «да» и женским «нет» я бы и кончика булавки не стал совать: всё равно не поместится Мигель де Сервантес…

  • Вирш на понедельник vol.277

    И откуда бралась осанка! А в полуночную тишину Разговорчивая тальянка Уговаривала не одну. Сергей Есенин

  • Цитатка на викэнд vol.279

    С умными бабами Эдик не всегда связывался, потому как, если у бабы ум, то она не баба, а гермафродит Ирина Гарнис «Могущество ума»

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments