Арчи (archi_dotby) wrote,
Арчи
archi_dotby

ПОСЛЕДНИЙ ЧЕТВЕРГ (начало)

Как жаль, что не дано нам о чем-то пожалеть загодя
Виктор Астафьев



Пенсионер Инакенций Трофимович друзей не имел. Жена не одобряла – из-за его красного с синеватым отливом носа.
Он держался стойко, сражался упорно – но на длинной дистанции женщину не победить. К финишной прямой – то есть пенсии – оказываешься в ежовых рукавицах, потому что теперь и деваться-то некуда. Постепенно друзья отвернулись. Об оставшихся же неотвернувшихся супруга проявила дополнительную заботу – и он от них отвернулся сам.
Посему, вынося ежеутреннее поганое ведро, Инакенций Трофимович подружился с собакой.
Ну а что? Так уж устроена жизнь: наши поступки, сами по себе, значения не имеют – важны причины, их вызвавшие.

«Собака – последний друг человека», – вздыхал пенсионер, помахивая пустым ведром, совершая свой обычный моцион вокруг школьного стадиона. Собачек внимательно трусил рядом, кося глазом.
Пес был из близлежащего частного сектора – небольшие остатки его, ощетинившись заборами, на последнем издыхании сгрудились в кольце наступающих многоэтажек. Недоухоженный, недокормленный, как водится в грубом хозяйстве – деревню разрушили, город не достроили, – был он по молодости задорен и пуган несильно. К автомобилям относился по-товарищески, людьми интересовался, дворничиху избегал. Инакенций Трофимович назвал его Четверг.
Так было написано на листке календаря. Перед выходом из квартиры пенсионер неукоснительно отрывал и прочитывал сведения о наступивших сутках. День старости – бездонный колодец, в который утекает время, – не сулит ни радостей, ни потрясений, а название его не имеет никакого значения. Но имя получилось звонкое. Животное не возражало.

Ранний час в провинциальном городке пустынен. Хлопок тяжелой двери подъезда гулко отдается в бетонных стенах. Три чахлых деревца в середине двора никак этому не препятствуют – остальную поросль свела на пеньки дворничиха, чтобы не возиться с осенней листвой.
Хлопает дверь. Инакенций Трофимович преувеличенно твердым шагом слабого человека идет с ведром к мусорному контейнеру. Из-за трансформаторной будки в конце дома выскакивает Четверг и с улыбкой бежит навстречу. Инакенций Трофимович выуживает из ведра гостинец. Четверг ест, старательно виляя хвостом. Друзья отправляются на прогулку.

* * *

Однажды Инакенций Трофимович получил на почте пенсию. Забрал накопившиеся газеты, долго кружил по гастроному, щурясь в бумажку, исписанную строгим почерком жены. Посчитав губами оставшиеся купюры, повернул в бакалейный отдел.
Шел домой уверенно, прижимая локтем бутылку в специально обученном, надежном внутреннем кармане куртки. Мысленный взор гладил милую уютную картинку: газетный ящик в книжном стеллаже у кровати, за подшивкой щель с ладонь... Он просовывает руку, полтора оборота крышечки привычными пальцами... Наливает свою ежевечернюю тайную рюмку – тоже, конечно, специально обученную... А сегодня, в честь пенсии, сам бог велел и перед обедом...
Инакенций Трофимович сглотнул и удобней перехватил авоську с продуктами.
На подходе к дому повстречался сосед по даче, неизменно скептично настроенный ветеран физического труда. Сочетая широту интересов с узостью суждений, он с налету обругал погоду, радикулит, президента, отъезд жены – и без перехода, сохраняя громкую интонацию, предложил это дело отметить.
Инакенций Трофимович будто выронил лукошко с яйцами. Только что выстроенный в голове, сияющий, правильный мир начал тускнеть и полетел, крутясь, в тартарары – а сердце ёкнуло: соглашусь.
«Все беды в жизни оттого, что надо сказать «нет», а говоришь «да»...» – вздохнул пенсионер и пошел за соседом.

Смеркалось. Инакенций Трофимович шагал очень твердо, сжимал похудевшую авоську, тер локтем пустой, зря обученный, карман. Обходил лужи, всматривался в знакомые наизусть асфальтные выбоины, старательно вспоминал – сколько осталось в домашнем газетном схроне, грамм сто, поди...
У подъезда сидел Четверг. Привскочил, выписал хвостом росчерк, достойный подписи председателя центробанка.
Инакенций Трофимович обрадовался – вспомнил, что в заначке никак не меньше ста пятидесяти! – решил погладить друга, начал приседать, покачнулся, дернулся, взмахнул рукой для равновесия – и угловатая авоська ляпнула по улыбающейся собачьей морде.
Четверг плюхнулся на задницу, плеснул ушами, взвился и еще в воздухе замолотил лапами. У контейнера затормозил, прыжком развернулся и оглушительно залаял.
Сколько обиды было в этом крике души!
Выговорившись на всю катушку, напоследок взвыл и брызнул во тьму.
Tags: литература
Subscribe

  • Польза через вред

    Что толку в книжке, если в ней нет ни картинок, ни разговоров? Льюис Кэрролл «Приключения Алисы в Стране чудес» Читать собрания…

  • Вирш на понедельник (и на ближайший месяц) vol.259

    Ликует форвард на бегу. Теперь ему какое дело! Недаром согнуто в дугу Его стремительное тело. Как плащ, летит его душа, Ключица стукается звонко О…

  • О, сколько нам открытий чудных...

    Люди делятся на две категории: одни считают, что людей можно поделить на две категории, другие – нет народная мудрость Великий форвард…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments